ВТОРОЙ ВЕКТОР

В этой главе, мы начинаем тренинг «СПЯЩЕГО УРАГАНА».

Потому такое название, что бесплотная мощь, которая надежно спит, может быть не то, чтобы пробуждена, но, устойчиво «поставлена на ноги». И продолжая спать, она будет подвластна нашему сознанию, нашей воле, будучи кротка и тиха, оставаясь в тени нашего психологического фактора, а когда мы ее властно «толкнем под локоть», она слегка пробудившись, шевельнется сонно и вяло, устроится поудобней и будет продолжать так же крепко спать; но этого ее движения будет достаточно, чтобы мы ощутили всю бессмысленность и нелепость нашего панического и нервозного настроения в отношении складывающихся обстоятельств...

Суть этого тренинга в том, что нам нужно научить свое подсознание активизировать природный, но даже не спящий, а скорее находящийся в коматозном состоянии психо-ментальный механизм стрессового блокиратора. Как уже говорилось, он задействуется в ситуации, которая приводит сознание целиком в состояние не соответствия с имеющимся опытом любого плана и необходимостью как-то реагировать на происходящее, в ракурсе упрочненных мотивов ума на текущий момент.

Второй вектор метода подразумевает несколько физически выраженных упражнений, которые, впрочем, разумеется, имеют свое основное направление очевидного характера, то есть, влияют непосредственно на сознательно (и подсознательно) выраженный ум. Однако, нужно добавить, что эти упражнения оказывают больший эффект энергетического свойства, приводя общий его фоновый баланс в надлежащее равновесие, чем к примеру, упражнения первого вектора. Но это естественно, поскольку здесь мы не ставим своей целью открыть невероятно утонченный (сущностный) канал универсальной адаптации и предельной сочетаемости (с миром), а настроить наш внутренний «модулятор самоотношения» на волну без параметров, то есть, «научить» подсознание правильно реагировать на дисгармонию восприимчивости, а правильно, значит, без зацикливания на... категориях реакционности на ситуацию, что весомо влияют на определение для психики путей экзальтации[1].  Возбуждение чувственной восприимчивости? Психика непрерывной волной будто плещет на берег сознания, создавая на нем рельеф, который, если море высохнет, все равно будет олицетворять собой непрестанное движение некой текучей массы. Психика потенциально устремлена по пути чувственной возбудимости, с целью гармоничного сочетания личности с внешним и внутренним миром? А как же, т.н. реактивные[2] состояния этой самой психики, состояния повышенной возбудимости, как раз с невозможностью достижения этого самого гармоничного равновесия? Это всего лишь оборотная сторона медали. Если мы утрачиваем способность полноценного чувственного восприятия, то либо погружаемся в депрессию, либо входим в реактивное состояние. Блокированный чувственный адаптер при невозможности свободного наката чувственной формации на восприятие, как таковое, заменяет полновесная ощутимость (то есть грубая, не смягченная и резкая форма самопроявления), что накаляется до предела (исчезнувшего) чувственного фона, пытаясь собой заменить его. Из состояния стресса, что является пограничной гранью ущемленной психики, голая ощутимость выбирает один из двух доступных путей естественной регуляции общего внутреннего равновесия: депрессию или повышенную возбудимость; «третий» путь, есть выпрямление адаптивного катализатора чувств, то есть, выход из стресса в обычное нормализованное состояние. Подавленность либо сверх ощутимость. В первом и во втором случае имеет место не восприимчивость к внешнему. Ощутимость подавлена (зажата). Ощутимость сверх проводима. Все это в ситуации блокировки чувственности. Что более конкретно это может означать? Чувственное восприятие позволяет уму (буквально) сканировать причинное состояние действительности (текущего момента). В депрессии, насколько реальны (существенны) для нас какие-то внешние причины, что могут подвергнуть нас еще большей подавленности? Депрессия не зря так называется (сниженное давление, пониженная воздейственность[3]), поскольку тормозит реакцию на положительные и так же отрицательные, соотнесенные с личностью реалии настоящего. Повышенная возбудимость, наоборот, подхлестывает эту реакцию, но (!) совершенно не адекватно комплексной причинности действительного момента (т.н. «не нормальное поведение»). Оба этих состояния психики на самом деле взаимно дополняемы, оно могут кратковременно заостряться друг на друге, сохраняя себя, как всецельное основание, потому что на самом деле, это одно и то же состояние, реализованное с одной своей стороны или с другой, в соответствии с характером блокирования чувственного адаптера на сознательном плане. И все это есть естественная (природная) психорегуляция? Да. Потому что, психика адаптирована от природы к себе самой, она непрерывно регулирует балансовый уровень возвратной реакции[4]. То, что часто это происходит в ущерб личной потребности индивидуума, лишь указывает в первую очередь на сложность устроения бытия в общем и целом, причем как (из)внутренне, так и внешне.

Итак, когда нет оживленной чувственностью восприимчивости, мы, психологически «споткнувшись» о стрессовый «выступ» торсионного блокиратора чувственного адаптера, что в момент, буквально спаял «выходной» чувственный канал, начинаем осязательно прощупывать сознанием действительность, в рефлекторной попытке «помочь»  соответствующему своему адаптеру «наладить контакт» с причинностью настоящего. То, как мы «помогаем» становится видно из далее следующего нашего состояния. Либо вытесняемся из центра (!) собственной психической активности, либо высвобождаем ее до не адекватного этому настоящему предела.

Характер нашей сознательной реакции на стрессовый сдвиг психически выраженного восприятия, определяет два основных состояния, которые, безусловно окрашены дополнительными тенденциями более локализованного свойства. Итак, выходит, что испытав первый «позыв» стрессовой аберрации, мы сиюминутно оказываемся, будто на распутье. Если «дорога», по которой мы подошли к стрессовой развилке не стиснута плотно по бокам буреломом и глухой чащей сложно сплетенных причин нашей не столь отдаленной в прошлое и удаленной в вероятное будущее действительности, мы вполне можем легко вернуться на исходный простор «благодушия», уравновешенности, чувственной полноты, откуда, собственно и отправились по этой (как оказалось) мрачной дороге; совсем не слабо помогая сознанием своему психическому адаптеру восстановится как следует. Но, если, все-таки бурелом... Назад, по прямой, кстати вернуться не можем, поскольку там у себя внутри умеем «ходить» только вперед и с отклонением чуть вправо, да чуть влево. Психологически мы крайне не поворотливы.

Итак, мы на таком распутье. Уже. Ничего существенного, в принципе не поделаешь, потому что, как правило, наша действительность довольно-таки сложно сплетена причинно и, категорически основательно. Но мы не делаем сознательных попыток нащупать опустошенной чувственностью возможные варианты (причины) выхода из такого состояния. Мы ВООБЩЕ не ищем никаких причин нашего настоящего состояния, а так же причин, которые могут помочь нам выйти из него. Ведь на самом деле наша (подсознательно выраженная) психика сама знает, что ей делать. Нам просто не нужно сознательно ей именно мешать! Представьте, как мастер высокого класса изготавливает сложный для выполнения дорогостоящий заказ (что угодно) из невероятно дорогостоящего и, может быть чуть ли не единственного в своем роде материала. А подмастерье крутится вокруг, заглядывает под руку, СУЕТИТСЯ; и что еще? Задает (глупые и никчемные в такой ситуации) вопросы. То, что наша психика мастер высочайшего класса в своей области, можно не сомневаться: она отшлифовывается в своей основательной опоре на разумный фактор, как минимум не один миллион лет!! А нам от роду?.. В сравнительном отношении - без году неделя. Так что, если мы не будем ему мешать, а мастер все-таки ошибется и запортит заказ, то как вы сами понимаете, тут уж... даже обсуждать нечего, тем более искать еще какие-то причины или возможности ПРЕДВОСХИТИТЬ ситуацию.

Теперь остановитесь немного в поточном беге мысли.

Вы зацепили основную суть?

Мы подсознательно стремимся предвосхитить любую ситуацию, особенно стрессовую, когда она... уже, пусть даже в начальной своей фазе. А значит полновесно уже не управляема.

Любая наша сознательная попытка искать действительные причины происходящего с нами (или вообще), с целью обезвредить отрицательный фактор настоящего момента, что влияет на нас радикально - лишь мешает психологическому адаптеру, что скрыт в подсознании и как правило не активен, а задействуется только в крайне опасных для жизни или сохранения рассудка ситуациях, функционально проявить себя в общем потоке психически выраженного сознания.

Что же делать? Мы же мыслящие существа... Разумные, то есть.

Но, в таком случае следует подумать о том, что мысль не является обязательным определителем наличия разума. Потому что разум способен решать, думать ему, в общем-то или прекратить это, «заумное» действо. Потому что, мысль, например может мешать какому-то осознанию, какого-то факта. Например, того факта, что между нашими основательными ситуационными намерениями и тем, что подвело нас (извне) к стрессу, нет совершенно никакой реальной связи.

Есть лишь явное не соответствие этих намерений и опыта возникших обстоятельств. Если мы сознательно устраним эту (призрачную на деле, но прочную и реальную, потому что не осознаваемую) связь, мы приведем себя в состояние обыкновенной НЕВОЗМОЖНОСТИ нащупывания (вероятных) причин, которые могут как-то, что-то для нас определять...

Ум зайдет в полнейший тупик в отношении сложившейся ситуации и только ее, потому что в таком состоянии мы основательно центрируемся на ней. Мы не можем отмахнуться от нее, как от назойливой мухи, потому что она, никакая ни муха, а целый (действительный?) слон. Мы (буквально) уперты умом в ситуацию, рождающую в нас стресс. И мы, вдруг, не в состоянии определить для себя сознательно НИ ОДНОЙ более менее веской причины такого нашего состояния. Что же дальше с нами будет? Ум-то, выходит, в этой самой ситуационной прострации! Совершенно не дееспособен, получается...

А по бокам бурелом... из хаоса всяких причин нашей действительности, откуда, в принципе мы и могли бы почерпнуть нужные нам причинные вероятности происходящего, что б хоть как-то сориентироваться (на местности). Но мы не в состоянии повернуться даже самую малость, ни вправо, ни влево, мы застыли и смотрим только вперед, на это самое зловещее распутье. И... странно, но нас ничто не толкает в спину. Мы не можем двинуться назад, потому что нам это не свойственно от природы; не можем отклониться в стороны, потому что (буквально) потеряли их; не можем двинуться вперед, чтобы прочно пойти по одной из дорог психического не равновесия, потому что... потому что...  Мы, вдруг, глубоко не понимаем, что мы ВООБЩЕ здесь делаем?!

Обычное, свойственное сознанию мышление блокировалось. И присутствует лишь острое осознание глубокого не понимания нашего психического состояния, что выражено одним единственным вопросом с большой буквы: «Почему?», на сознательном уровне, а на подсознательном, еще более радикальным: «ЧТО ПРОИСХОДИТ?!»; но, поскольку это подсознание и там нет объективной конкретизации (ориентации), то такой вопрос направлен не на внешнюю ситуацию, а?.. Разумеется, на внутреннюю. Целиком и полностью.

Итак? Причины происходящего ищет подсознание, когда сознание ему совершенно в этом не мешает, потому что именно подсознанию это делать более с руки.

Ничего конкретного относительно внешних причин оно не найдет, но относительно внутренних найдет одну единственную, и не причину, а наоборот ее отсутствие. Это как раз и есть отсутствие связи между ОБЩЕЙ тенденцией намеренности или личностных мотивов и опытом происходящего (ситуацией в общем).

Внешних причин для стресса явно не обнаруживается; внутренних: даже наоборот, найдена антипричина для назревающего негативного психического состояния. Что происходит с блокированным чувственным адаптером? Он естественным образом освобождается и это не то слово. Он взрывается. Одним единственным, насыщенным недоумением чувством, которое активно пульсирует на сознательном плане, помогая психике полноценно урегулировать свой баланс. Такое состояние длится от одной до, максимум пяти минут, в зависимости от тяжести психологического поражения. И, поскольку в реальности, все-таки обстоятельства крайне отрицательны для нас, мы, вернувшись в обычное русло сознательной адаптивности, решаем свои проблемы, без тесной (плотной) привязки к психике, как таковой. Мы - стабильны, потому что предыдущий процесс создал в сознании общий фон «не соответствия». И еще проще для нас, если стрессовый «срыв» не имел реальных объективных причин. Мы просто поймем, что чуточку где-то «перенапрягли» себя; нужно расслабиться, отдохнуть, может быть слегка абстрагироваться от всякого рода насущных проблем. И так далее...

[НАЗАД]  [ДАЛЕЕ]  [ГЛАВНАЯ]